Управление внутренних дел минского облисполкома
Управление внутренних дел минского облисполкома Карта сайта

Пресс-центр / Публикации


09.03.2017 Никто кроме нас

 

Об Игоре Познякове, 32-летнем подполковнике милиции из Борисова, многие впервые узнали весной прошлого года, когда во время работы “под прикрытием” он спас полуторагодовалого мальчика, случайно выпавшего из окна квартиры на крышу магазина. Для любопытного малыша и его родных эта история закончилась вполне благополучно. А спустя семь месяцев, когда в рутине профессиональных будней события того майского дня уже начали забываться, Игорь узнал, что в социальной сети ВКонтакте в группе “Типичный Борисов” подавляющее число горожан проголосовало за присуждение ему звания “Человек года — 2016”. Поступок милиционера “перевесил” достижения председателя правления ФК “БАТЭ” Анатолия Капского и даже знаменитого футболиста этого клуба Игоря Стасевича.

 

Честно говоря, эта новость стала приятной неожиданностью прежде всего для меня самого, — признается подполковник милиции.

— У нас ведь общество привыкло поругивать милицию по поводу и без. Плохое помнится долго и периодически вытаскивается из “антресолей” людской памяти, чтобы еще немножко помозолить глаза. А тут оценили в принципе нормальный поступок обычного человека, который я абсолютно не считаю каким-то геройством.

— Раньше вам приходилось спасать детей?

— Мы в нашем отделе каждый день их спасаем — в первую очередь от наркотиков. За десять с лишним лет службы в отделе я принимал участие в разработке или задержании около 500 торговцев наркотиками. Если вспомнить статистику, которая говорит, что каждый наркоман вовлекает в наркооборот пятерых своих знакомых, можете подсчитать, сколько жизней удается спасти.

О своей профессии и о роли, которую она играет в обществе, подполковник может рассуждать часами. В этом смысле Игорю повезло: не совсем осознанный, скорее, романтический юношеский порыв пойти по стопам знаменитых “муровцев” из знакомого каждому, рожденному в СССР, фильма “Место встречи изменить нельзя” оправдал себя на все сто:

— Со школьной скамьи я грезил, как поступлю в Академию МВД, буду нести ту самую службу, которая и опасна и трудна, хоть на первый взгляд она и не видна.

— Это, наверное, в крови у всех мальчишек, чье детство пришлось на 1980—1990-е: стать местным суперменом, предметом воздыхания девчонок и зависти других ребят...

— Да, было дело. Все подряд — или гагарины, или жегловы. Сейчас, конечно, молодежь поголовно мечтает выучиться на айтишника или финансиста. А тогда времена были другие, мы меньше думали о денежной составляющей профессии и больше — о ее героической подоплеке и пользе для общества. Казалось, что круче работы в милиции ничего не может быть. Правда, в те годы я почему-то был уверен, что свяжу свою судьбу со следствием. Впрочем, попав в сферу борьбы с наркопреступностью, тогда еще старший лейтенант быстро понял: скучать здесь точно не придется. Ведь когда в разработке милиции находится подозреваемый в сбыте психотропов или других наркотиков, кому-то из сотрудников отдела приходится неделями, а то и месяцами внедряться в стан противника. Причем делать это так ювелирно, чтобы у второй стороны не возникло ни тени сомнения в искренности нового “клиента”.

Пришлось Игорю оттачивать свои актерские навыки (о наличии которых до этого он мог только догадываться) на практике:

— Преступники верили этим честным глазам, — шутит Позняков. — И когда я изображал московского “мажора”, хозяина ночного клуба, якобы вербовавшего белорусских студентов для перевозки запрещенных веществ. И когда трудился “владельцем” СТО — менял машины на гашиш и героин. В день, когда снимал с крыши малыша, я “работал” грузчиком: мы с напарником “вели” владельца магазина. А одна история была и вовсе драматичной. Я вынужден был войти в доверие к подозреваемой — привлекательной девушке, которая зарабатывала тем, что снабжала спайсами полгорода. Первое наше “свидание” с ней состоялось в день всех влюбленных. За организованную преступность ей потом дали 12 лет колонии...

— Испытываете жалость по отношению к задержанным — таким вот красивым девушкам или подросткам из школ, где вы проводили лектории?

— Добавьте сюда еще бывших одноклассников, которых, к сожалению, мне тоже приходилось и задерживать, и допрашивать по подозрению в сбыте наркотиков. Отвечу со всей серьезностью: когда вина неоспорима и доказана следствием — нет, я не испытываю к ним жалости. Мне жаль матерей, похоронивших своих сыновей и дочек, которые умерли от передозировки. Жаль родственников молодых ребят, которые после употребления психотропов сошли с ума и больше никогда не станут прежними. Знаете, все эти воинствующие демократы-комментаторы в сети, которые сидят с ноутбуками в уютных креслах и строчат про необходимость либерализировать законодательство в отношении торговцев наркотиками только потому, что “онижедети”, чаще всего не имеют вообще никакого представления о масштабах проблемы. Они не видят, как всего от одной “марки” погибает студентка-первокурсница из хорошей семьи, решившая “испытать невероятные ощущения” только потому, что на этом настояла ее авторитетная подружка, промышлявшая сбытом. Они не знают, какими “овощами” становятся совсем молодые ребята, когда-то прочно подсевшие на внутривенные “коктейли”. Им невдомек, что творят с личностью подростка всего несколько затяжек спайсом. Когда мы демонстрируем в школах видеоролики, где на примере реальных историй показываем, как низко опускаются наркоманы, во что превращается их жизнь уже спустя месяц после первого употребления “порошка”, в актовом зале стоит гробовая тишина. Детям внезапно открывается, что именно стоит за вроде бы невинным предложением “попробовать что-то новенькое”. И “онижедети”, которые зарабатывают большие деньги на закладках спайсов, осознанно калеча чужие судьбы и забирая жизни своих сверстников, прекрасно понимают, что совершают преступление. А по сути массовое убийство. Тем, кто за них заступается, я хочу задать только один вопрос: “Как вы поступите с человеком, который предложит смертельную дозу вашему ребенку?” Важно приучать молодежь к мысли, что наркомания — это немодно, приводя в пример успешных спортсменов, актеров, бизнесменов. Эту идею должны продвигать и учителя, и родители школьников.

— Какой главный посыл в ваших беседах с подростками на еженедельных встречах в учебных заведениях? Вряд ли до “поколения Википедии” можно достучаться, если просто повторять, что наркомания — это плохо.

— Я предпочитаю говорить, что наркомания — это немодно. И доказывать это, приводя в пример успешных спортсменов, актеров, бизнесменов. Причем настаиваю на том, чтобы эту идею продвигали и родители школьников. Сегодня у тинейджеров сложилось ошибочное убеждение: сломав все стереотипы прежних лет, можно построить фундамент новой молодежной идеологии. Открываешь личные странички школьников ВКонтакте или в Одноклассниках — сплошные, как это нынче говорят, “мотивашки”: “Отец дал ремня за прогулы? Напомни ему, что Эйнштейн бросил школу в 15, а Билла Гейтса отчислили со 2-го курса!” Среди кумиров подростков — рок-музыканты, умершие от наркомании или СПИДа. Что это? Террористическая атака на неокрепшее сознание? Дети одуревают от отсутствия грамотной информации и не знают, чему верить. К сожалению, матери и отцы считают, что, если они подарили своему ребенку компьютер и подключили его к интернету, на этом их воспитательная функция завершена. Но без родительского контроля за активностью сына или дочери в сети, без семейных разговоров на провокационные темы, без желания мамы или папы отвечать на сложные детские вопросы все усилия милиции и администрации школы по профилактике наркомании в молодежной среде рискуют оказаться пустыми.

Людмила КОНОПЕЛЬКО, "Народная газета".


Перейти к полному списку »
В начало
Карта сайта